<<назад

30.04.2014 г.

Критические замечания к Государственной программе РФ "Обеспечение общественного порядка и противодействие преступности"

 

К настоящему моменту обнародована Государственная программа Российской Федерации "Обеспечение общественного порядка и противодействие преступности" (утв. распоряжением Правительства РФ от 6 марта 2013 г. N 313-р). Она, как и ожидалось, не содержит в себе принципиальных отличий в подходах к проблематике преступности по сравнению с прошлыми аналогичными документами, хотя в ней появились такие новые понятия как, например, «государственное задание». В целом программа проникнута устаревшим подходом к явлению преступности, как явлению чисто социальному, на которое влияет социально-экономическая ситуация, читай – уровень жизни, совершенство демократических институтов и состояние органов правопорядка.


Российская преступность больше европейской по её удельному весу, однако в России с её не высокими социально-экономическими показателями и неразвитыми демократическими институтами с 2006 года наблюдается неуклонное снижение общего количества преступлений, и тяжких преступлений в том числе, а в Великобритании и Швеции, последняя из которых может считаться одной из самых социально-защищённых стран мира, преступность неуклонно растёт.


Всего в 2007 году на территории Великобритании было совершено 5,4 млн преступлений – это примерно 10 преступлений в минуту. По этому показателю Англию обошла лишь Швеция.


Статистика показала, что число преступлений, сопряженных с насилием, в Великобритании увеличилось с 652 974 в 1998 году до более чем 1,15 млн в 2007-м. Это означает, что на каждые 100 тыс. жителей страны приходится более 2 тыс. преступлений, что превращает страну в самую криминогенную в Европе, а ведь именно эта страна впервые создала демократические институты («Великая хартия вольностей»).


Остаётся только пожать плечами, наблюдая как преподанные в учебных заведениях политкорректные формулировки социального толкования всего и вся, входят в противоречие с практикой. Авторы Программы всерьёз считают, что «в долгосрочной перспективе при условии улучшения социально-экономической ситуации в стране и проведения государством эффективной политики, направленной на развитие правоохранительной системы, предположительно будет уменьшаться или стабилизируется количество насильственных преступлений, в том числе совершенных в общественных местах, на фоне некоторого роста общего количества зарегистрированных преступлений».


При этом, в Программе не объясняется, почему по мере того как «развитие правоохранительной системы» идёт полным ходом, граждане совершают всё больше дерзких преступлений в общественных местах и их никак не сдерживает количество и качество патрулирования, и техническое оснащение сотрудников правоохранительных органов. За последний год увеличилось на 2,3% (635 тыс.) количество преступлений, совершенных в общественных местах. Отмечается рост совершенных на улицах краж (174,2 тыс.; +14,4%), фактов причинения тяжкого вреда здоровью (7,2 тыс.; +7,8%), убийств (1,4 тыс.; +4%).


Если задуматься, по какой причине это происходит, то ответ не придётся искать долго. Причина банальна, ведь к каждому гражданину часового не поставишь. Органы МВД, ВВ и ГИБДД приходят в активность в подавляющем большинстве случаев уже по факту совершённого преступления. И сколько не повышай эффективность дознания, следствия, боевую готовность оперативников, весь этот арсенал практически действует лишь постфактум к совершённому преступлению.


Сами задачи, сформулированные в программе, как то: «Повышение качества и эффективности предварительного следствия; повышение эффективности оперативно-розыскной деятельности и дознания; повышение эффективности охраны общественного порядка, обеспечения общественной безопасности и государственной охраны имущества; повышение безопасности дорожного движения; обеспечение высокого боевого потенциала и совершенствование служебно-боевой деятельности внутренних войск МВД России; повышение качества функционирования системы МВД России», к устранению корней преступности не имеют прямого отношения.


Иными словами, Программа направлена не на предотвращение совершения преступления, а на его раскрытие, то есть на месть преступнику, в основном.


Да, безусловно растущий процент раскрываемых преступлений, теоретически должен внушать преступнику мысль о неотвратимости наказания, но он, во-первых, с данной статистикой, как правило, знаком лишь понаслышке, а, во-вторых, что более важно, наверняка знает, что раскрываемость никогда не составит 100%. Преступник, согласно криминальной психологии, надеется и верит, что его деяние окажется в числе нераскрытых, сколь бы малый процент эти нераскрытые преступления ни составляли.


Эффективность работы правоохранительной системы не имеет прямого отношения к моменту формирования преступных умыслов. Это феномен мировоззренческой системы граждан, а также прямая производная их психо-эмоционального состояния. Например, в США уровень преступности ниже, чем в РФ, однако количество изнасилований там в 8 раз выше, что обусловлено информационным террором порно- и киноиндустрии в целом, а также культурными особенностями формирования американской нации на «Диком Западе». И здесь явно не помогает высокое оснащение правоохранительных органов, их финансирование, социальная защищённость рыцарей правопорядка и тому подобное.


Программные подходы не являются современными в собственном смысле слова, а взяты из либеральных догм евро-марксизма, в которых человек предстаёт винтиком бездушного социально-экономического механизма. Именно поэтому количественные увеличения показателей правоохранительных систем в России и зарубежом, не дают симметричных графиков снижения преступности. Особенным фактором здесь является углубление корней преступности зафиксированным в увеличении опасных и особо опасных рецидивов (+4,3%). Часть граждан убеждается в правильности преступного пути, несмотря на проведённые государством взыскания. На поверку, заботясь о правоохранительной системе, государство совершенствует крышку котла, но температура кипения и величина давления «социальных испарений» под этой крышкой неуклонно растут.


Приходится констатировать унылый факт, что ни на Западе, ни в России не учитываются клинико-психологические, психологические и психопатологические факторы преступности, а только ситуационные: социально-экономические и другие, причины преступности, которые есть, конечно, но наряду с другими, более серьёзными, среди которых ценностные ориентиры и психические особенности формируемой обществом личности. Это – субъективные факторы, коим не уделяется должного внимания в системе.


Привлечение к работе с будущими гражданами социальных психологов недостаточно, а в части анализа и экспертных заключений клиническими и судебными психологами общеобразовательных программ и дидактического материала существует явный пробел. Причина этого не в отсутствии специальных знаний и подготовки специалистов соответствующего профиля, а в отсутствии целевой программы государственного регулирования социально-психологических факторов.


В государственной информационной политике отсутствует система нормативов допустимого, кое определяется субъективно главными редакторами средств массовой информации, директорами издательств и продюсерами, хотя содержание транслируемого должны оценивать специалисты другого профиля. В этой ситуации художественный образ, новостная подборка, трэш-литература становятся проводниками криминальной психологии, способствуют романтизации и героизации преступности, и как следствие её возобновлению и омоложению.


Главное на наш взгляд, что до сих пор внятно не дана оценка преступного поведения как анормального, неприемлемого, требующего психокоррекции. По умолчанию, преступное поведение оценивается как возможное и даже оригинальное.


Здесь мы подходим к тому, что противодействие преступности требует от государства взаимодействия не только с правоохранительными органами, но с обществом в целом, как непосредственно в информационном поле, так и через систему чётко градуируемых режимных учреждений не пенитенциарного типа. Например, имеются в виду с детские и юношеские летние лагеря, где дети склонные к девиантному поведению, могут быть изолированы от криминогенного окружения, где они смогут усвоить общественно-приемлемые нормы поведения. Такие учреждения не могут быть по нашему убеждению эффективны, если педагоги и весь обслуживающий персонал не пройдёт курсов по психологии девиций, не узнает особенностей психики подростков. В идеале должна вестись постоянная психодиагностика и тестирование, чтобы соотнести действия с ожидаемым результатом, а это могут сделать только специалисты.


Также характер режима может быть представлен скрыто, как система допуска. В той части, где потенциального преступника проще локализовать, чем перевоспитывать.


Чтобы данная программа имела успех, в обществе должен повышаться статус науки, и той её части, что изучает высшую нервную деятельность человека, равно как и носителя этих знаний. На Западе после второй мировой войны этот шаг был сделан, - произошла популяризация психоанализа и развитие системы тестов в школах и армии США, что опять же выразилось в системе допуска или ещё мягче – рекомендаций.


Если подытожить сказанное, не будет ошибкой сказать, что люди, пишущие государственные программы не только не знакомы с тонкой проблематикой психологических корней преступности, но и с самим человеком. Зачастую рассматривается криминальная среда, группа риска, семья, коллектив и другие составные величины. Такое впечатление, что чиновники всерьёз пытаются дать нам рецепт, если не от всех социальных болезней, то уж от преступности – наверняка. Но дело в том, что всякое преступление есть производное от конкретных личностных установок конкретной личности, и не решается в общедекларативном ключе.


Дело в том, что, как правило, уголовно-наказуемому правонарушению предшествуют похожие эпизоды, когда человек был готов совершить преступление, или уже пытался его совершить, и только обстоятельства не позволили квалифицировать это как преступное деяние: возраст преступника, незначительный характер причинённого ущерба и т.п. Всё это под силу определить и оценить специалисту достаточно узкого профиля, чтобы наметить личную, а не общегосударственную программу коррекции. А вот, если общегосударственная программа будет состоять из таких индивидуальных сот, то эффект обязательно будет. Для этого нужно создание региональных центров психодиагностики населения, что должно быть приравнено по статусу аналогичных центров МЧС.


Но, к сожалению, лишь самые дальновидные государственные мужи могут оценить значимость сказанного. Что, в общем, оставляет надежду, что где-нибудь данное предложение пройдёт в качестве экспериментальной программы по взаимодействию с органами правопорядка.


Территориально такая программа имеет смысл, если речь идёт об объекте статистике, городе, населённом пункте, где люди проводят в основном всё своё время. Если это будет район города, то трудно будет выявить картину происходящих изменений, так как референтная группа не будет стабильной.


Но это уже тонкости, которые имеют смысл только в случае государственной воли вырвать корни преступности, а не просто «пройтись по ботве» с тяпкой.
 

Константин Небытов, директор Независимого Медицинского Центра им. Д.Р.Лунца,

клинический, судебный психолог, судебный эксперт