<<назад

25.04.2015 г. Правозащита: норма или психопатология?

Аналитическая статья судебного психолога-эксперта, директора ООО «Медицинского центра им. Д.Р. Лунца» Невбытова К.В. о правовых и психиатрических аспектах так называемого "правозащитного движения".

Источник:

http://www.stavadvokatura.ru/publications/1


По мнению «Международной амнистии» (неправительственная организация, основанная в Великобритании в 1961 г. и ставящая своей целью «предпринимать исследования и действия, направленные на предупреждение и прекращение нарушений прав на физическую и психологическую неприкосновенность, на свободу совести и самовыражения, на свободу от дискриминации в контексте своей работы по продвижению прав человека»), правозащитниками называют людей, «которые в одиночку или совместно с другими пропагандируют или отстаивают права человека мирными средствами». Эта организация берётся подвергать ревизии решения государственных учреждений иностранных государств на предмет соответствия их «правам человека». Так, британцы планируют «предпринимать исследования и действия, направленные на предупреждение и прекращение нарушений прав на физическую и психологическую неприкосновенность, на свободу совести и самовыражения, на свободу от дискриминации в контексте своей работы по продвижению прав человека».

В интервью газете «Московский комсомолец» Уполномоченный по правам человека в России Владимир Лукин, отметив всю пользу от наличия в России неправительственных организаций, в том числе и правозащитных, высказал неудовлетворённость тем фактом, что многие НПО работают за счёт иностранных грантов. По оценкам Владимира Лукина «влияние средстводателя не может не сказываться на направленности и интонации организации». И мы можем констатировать, что данное замечание отражает некую избирательность в подходах к борьбе за права человека.

В прицел правозащитников, как правило, попадают должностные лица прокуратуры, суда, системы исполнения наказаний, а также врачи психиатрических клиник. В рассматриваемых делах правозащитники действуют неизменно с позиций «пострадавшего», хотя для многих стран акцент стоит иначе. Например, в большинстве случаев принудительные меры медицинского характера рассматриваются как разновидность иных мер уголовно-правового характера («мер общественной безопасности»). В таком качестве они присутствуют в законодательстве Австрии, Боливии, Федерации Боснии и Герцеговины, Бразилии, Великобритании, Гватемалы, Германии, Гондураса, Греции, Дании, Исландии, Испании, Италии, Колумбии, Кубы, Ливана, Македонии, Марокко, Мексики, Молдовы, Перу, Польши, Португалии, Республики Сербской, России, Румынии, Сальвадора, Сан-Марино, Уругвая, Чили, Швейцарии и др.

В некоторых странах принудительные меры медицинского характера формально не включены в категорию таких мер, выступая как самостоятельный уголовно-правовой институт (Беларусь, Киргизия, Латвия).

В ряде государств (КНР, Франция, Япония, большинство бывших британских колоний) принудительные меры медицинского характера (меры государственного принуждения, как правило, являющиеся разновидностью иных мер уголовно-правового характера, суть которых заключается в принудительной госпитализации, амбулаторном лечении или применении иных процедур медицинского характера к лицам, совершившим общественно опасные деяния) применяются не в рамках уголовного судопроизводства, а на основании норм гражданского или административного права. В этих странах они не включаются в число уголовно-правовых институтов.

Таким образом, меры принудительного освидетельствования как одни из разновидностей медицинских мер принудительного характера в рамках комплексной психолого-психиатрической экспертизы и принудительное лечение в психиатрических клиниках не является из ряда вон выходящей практикой в СССР и России, применяемой исключительно к диссидентам и правозащитникам, как это может показаться со слов последних.

Эта практика довольно широка. Что же касается именно правозащитников, то начиная с советского периода известно немало правозащитников, которые попали в поле зрения медперсонала психиатрическаих клиник. Приведём несколько самых известных примеров. Айхенвальд Юрий Александрович (1928-1993) - поэт, переводчик, правозащитник, подвергался принудительному лечению в психбольнице.

Генерал Петр Григоренко - основатель Украинской Хельсинкской группы; поддерживал национальное движение крымско-татарского народа, способствовал его активизации. 17 марта 1967 г. выступил перед представителями крымско-татарской общины, проанализировав причины их неудач в борьбе за возвращение на родину в Крым: «Нам думается, что главная причина этого заключается в том, что вы недооцениваете своего врага. Вы думаете, что вам приходится общаться только с честными людьми. А это не так. То, что сделано с вашим народом, делал не один Сталин. И его соучастники не только живы, но и занимают ответственные посты. А вы обращаетесь к руководству партии и правительства со смиренными письменными просьбами. А так как просят лишь о том, на что безусловного права не имеется, то ваш вопрос преподносится тем, кто его решает, как вопрос сомнительный, спорный. Ваше дело обволакивается не имеющими к нему отношения суждениями. Чтобы покончить с этим ненормальным положением, вам надо твердо усвоить — то, что положено по праву, не просят, а требуют! Начинайте требовать. И требуйте не части, не кусочка, а всего, что у вас было незаконно отнято — восстановления Крымской Автономной Советской Социалистической Республики!» В 1961 г. за критику политики Н.Хрущева он был переведен на Дальний Восток. Спустя два года создал «Союз борьбы за возрождение ленинизма»; чуть позже был лишен звания, наград и пенсии. С середины 60-х подвергался арестам и принудительному лечению в психиатрической больнице. В 1977 году выехал в США и там попыток «возрождения ленинизма» уже не предпринимал, а напротив занялся антисоветской пропагандой.

Или такой вот факт, официально фигурировавший в печати. Математик Леонид Плющ после принудительного лечения в психиатрической больнице (он обвинялся в диссидентской деятельности) эмигрировал в Париж и там занялся научной работой, но почему-то уже не в области математики, а в сфере демонологии и сатанизма. По свидетельству источника [1], часть диссидентов, которые после принудительного лечения эмигрировали из СССР, за рубежом снова побывали в психиатрических стационарах.

На сегодня взаимосвязь правозащитного движения в лице его отдельных представителей с противоправной деятельностью на почве психических отклонений прослеживается отчётливо. Подробно рассмотрим это на одном примере.

4 мая 2007 г. в Рыбинске состоялся суд по уголовному делу в отношении журналиста Андрея Новикова.

Суд стал итогом следственных действий Прокуратуры Ярославской области по делу Новикова по ст. 280 ч. 1 УК РФ ("Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности"). Дело было возбуждено в отношении журналиста, постоянного автора сайта "Чечен-пресс". Прокуратура усмотрела призывы к экстремистской деятельности в электронных письмах, направленных журналистом в "Чечен-пресс" и редакцию ярославской газеты "Золотое кольцо".

Старший следователь отдела по расследованию особо важных дел прокуратуры Ярославской области Е.Тимофеев сообщил ИА REGNUM, что в указанных письмах автор, подчеркнув свою принадлежность к исламу, "оказывал всяческое доверие к лидерам чеченских бандформирований без каких-либо обоснований <...> Он желал процветания ряду чеченских лидеров, и желал всяческих неприятных последствий для лидеров Российского государства". Кроме того, А.Новиков призвал бомбить российские города, в частности, Рыбинск. Задержанный подтвердил свое авторство, но пояснил, что эти письма следует воспринимать как литературные произведения [2].

7 мая 2007 г. А. Новиков направлен на принудительное лечение в стационар общего типа.

В начале сентября 2007 г. по просьбе редакции "Новой газеты" президент Независимой психиатрической ассоциации Юрий Савенко провел в Рыбинске консилиум и пришел к выводу, что А.Новиков не нуждается в стационарном лечении.

6 декабря 2007 г. Рыбинский городской суд принял решение о замене пребывания Новикова в больнице на "амбулаторное принудительное наблюдение и лечение у психиатра". Через 10 дней решение суда вступило в силу и 18 декабря Новиков был освобожден [3].

Здесь наш интерес к явлению концентрируется даже не столько на личности Новикова, сколько на деятельности правозащитника Александра Майсуряна, который доподлинно зная содержание того, что послужило поводом для совершения в отношении Новикова мероприятий превентивной защиты, тем не менее, выгораживает его. Правозащитник Майсурян выразил опасения, что Новиков может быть вновь водворен в психиатрическую клинику, так как "достаточно любого, даже необоснованного заявления в милицию или звонка в психдиспансер, чтобы амбулаторного больного отправить в клинику не менее, чем на 2-3 месяца, а то и на год". Всё это писалось с таких позиций, словно бы Новиков не способен на противоправные действия, и что всякий сигнал, поступающий на предмет возможного его противоправного поведения, заведомо является только попыткой ущемить его права и не может быть продиктован законным правом общественности оградить себя от экстремистских проявлений!

Однако способности Новикова самостоятельно спровоцировать меры превентивной защиты более чем вероятны. "Золотое кольцо" приводит выдержки из письма А.Новикова: "Я разворошил гнездо иблиса. Аллах Акбар. Слово Аллаха там как карающий меч... Да сбудется воля Аллаха! Да превратит в пыль и прах Аллах эти публичные дома, которые развелись по всей России, а проституток загонит в свинарники... В Рыбинске поклоняются дьяволу, иблису, который правит миром. Потрясем прибежища сатаны и иблиса!".

Довольно прозрачно, что в сознании правозащитников общество расколото на своих - правдоискателей и чужих – «рабов системы», в кои записываются все, кто не относится к первым. К первым относятся очень трепетно: правозащитники берут под свою опеку антиобщественные элементы со стажем, особенно тех, кто позиционирует себя как правозащитник. Например, объектом забот самарских правозащитников из «Международной амнистии» стал их коллега правозащитник, который в свое время подвергался принудительному лечению в казанской специальной психиатрической больнице. В лечебное учреждение он попал после того, как в 1978 г. пытался взорвать в знак протеста бюст маршала Устинова на городской площади. Правозащитников беспокоит, что Андрей Калишин не имеет возможности работать, так как сейчас находится на группе инвалидности. При этом приоритет общественной безопасности игнорируется. То есть правозащитники склонны действовать, принимая сторону людей с девиантным поведением, словно бы для них ценен сам повод противостояния с общественными институтами, что, наверное, должно повышать их значимость в глазах спонсоров, обеспечивающих гранты на такого рода деятельность, либо в своих собственных глазах. И если первое может быть расценено как рациональный мотив, то второе может диагностироваться как иррациональный мотив, свойственный больным шизофренией в форме неврозоподобного или психопатоподобного синдрома кверулянтства (сутяжничества).

Кверуля́нтство (лат. querulus — жалующийся) — непреодолимая сутяжническая деятельность, выражающаяся в борьбе за свои права и ущемлённые интересы (зачастую мнимые или преувеличенные). Кверулянт осуществляет подачу жалоб во всевозможные инстанции, исковых заявлений в суд. Кверулянтство характерно для психопатических личностей параноического склада. Наблюдается при параноических развитиях и паранойяльном варианте параноидной шизофрении.

Абсолютным и нерушимым правилом судебно-психиатрической экспертизы является строго индивидуальная оценка каждого пациента с учетом всех медицинских и юридических критериев. Невозможно огульно и, так сказать, "чохом" объявлять целую категорию людей психически здоровыми или психически больными людьми.

Объективно оценивая феномен правозащитного движения и опираясь на дифференцированный подход, нужно отметить, что в этой сфере деятельности есть абсолютно здоровые люди, которыми движут рациональные и, как правило, зачастую корыстные мотивы. Однако, существенную часть в деятельности правозащитных организаций занимает борьба со злоупотреблениями властей, а также «карательной психиатрией», что довольно симптоматично. Хорошо известно, что множество людей с психиатрическими диагнозами сами себя больными не считают, а любые ограничения своего неадекватного поведения со стороны окружающих, считают нарушениями их законных прав, что зачастую выражается в потоке жалоб, исковых заявлений, ведения «чёрных списков» своих обидчиков. Так, среди больных шизофренией занимает совершенно особое место довольно многочисленный контингент лиц с сутяжно-паранойяльным синдромом. Такие больные характеризуются, прежде всего, тем, что постепенно начинают вести борьбу за свои (или чужие) истинные или мнимые права (в плане получения тех или иных социальных льгот), вследствие чего пишут многочисленные жалобы в самые различные инстанции. Не получая удовлетворительного решения своих проблем, они все больше и больше погружаются в стяжательную деятельность и непрерывную борьбу за реализацию своих целей.

Иногда требования больных выглядят явно необоснованными или даже нелепыми, однако более характерны для паранойяльного синдрома их внешняя обоснованность и правдоподобность. В связи с этим часто допускаются диагностические ошибки (больных считают психопатами). При беседе с таким больным отмечается, прежде всего, паралогическая система доказательств. Например, бытовая травма является производственной потому, что при этом присутствовали сослуживцы.

Длительный и перманентный характер правозащитной деятельности, накапливание архивов и тщательное документирование совпадает с клинической картиной кверулянтского синдрома. Активная деятельность правозащитников, сопровождается накапливанием многочисленных документов, многократными поездками и жалобами во все инстанции. У кверулянтов эти архивные записи постоянно растут, поскольку любые принятые решения по искам оспариваются. Деятельность постепенно приобретает самодовлеющий характер и по своим масштабам, затрате сил и средств перестает соответствовать поставленной цели. Известен случай, когда житель США в течение семи лет подал около трёх тысяч исков в суд с различными жалобами, за что попал в Книгу рекордов Гиннеса.

Хотя ядром психопатологической симптоматики является сутяжно-паранойяльный синдром, у этих больных могут встречаться также эпизодические слуховые, зрительные и обонятельные галлюцинации и симптомы дефекта психики (эмоциональная уплощенность во всем, что не затрагивает их кверулянтскую борьбу). Наряду с галлюцинациями как ценными свидетельствами в ряду приобщённых архивных «документов» могут встречаться описания фактов имевших место в действительности, но не имеющие никакого отношения к делу.

Анализ сайта Пермского Регионального Правозащитного Центра показывает, что все решения государственных органов в отношении 20 правозащитников, расцениваются как репрессивные и необоснованные. Цитата с сайта: «Известно более 20 уголовных и административных дел, которые были возбуждены в отношении правозащитных организаций или независимых правозащитников за последние три года. Примерами подобных дел могут служить уголовные дела в отношении архангельских правозащитников Г. К. Дундиной и Р. Ч. Губидулина. Так, в отношении Галины Дундиной, председателя "Правозащитного центра Архангельской области" и редактора газеты "Антикоррупция", 10 марта 2000 года Архангельской городской прокуратурой было возбуждено дело по причине того, что, как говорится в материалах дела, она в своих заявлениях и жалобах, направляемых в различные органы, в том числе в прокуратуру и судебные органы, а также в публичных выступлениях в средствах массовой информации якобы распространяет заведомо ложные сведения о том, что должностные лица прокуратуры, управления внутренних дел области, судьи "халатно относятся к выполнению служебных обязанностей, злоупотребляют служебным положением, получают взятки, привлекают к уголовной ответственности заведомо невиновных и т.д., то есть совершают тяжкие и особо тяжкие преступления"[4].

Характерным признаком того, что деятелям правозащитного движения зачастую назначалась психолого-психиатрическая экспертиза является то, что ими отрицается не только обоснованность вступивших в силу решений государственных органов суда, прокуратуры и пенитенциарных учреждений, но и целый ряд законов, если не сказать действующего законодательство в целом.

Так, согласно докладу пермских правозащитников, опубликованному на их сайте, список возмутительного весьма велик. Начинается перечисление с принятых государственными органами нормативных актов, как то: перерегистрации общественных организаций в 1999 г., Уголовно-процессуального, Гражданско-процессуального кодексов в 2001-2002 гг., Налогового кодекса в 2000-2002 гг., Закона о зарубежной технической помощи в 1999 г. Затем среди репрессивных мер называются судебные преследования, «шпионские» процессы, задержания и избиения сотрудниками милиции и ФСБ, а также увольнения с работы и отчисления из ВУЗов и объявления персонами non grata по политическим мотивам. Особое место в этом списке занимают обиды, которые нанесли врачи в рамках так называемой «карательной психиатрии». В частности, в декабре 1999 г. Александр Бугаенко «был принудительно помещен в психиатрическую лечебницу по постановлению суда за "неадекватное поведение, которое характеризуется сутяжничеством, высказыванием идей преследования, борьбой за ложную справедливость". Александра Бугаенко держали в психиатрической больнице и подвергали принудительному лечению в течение четырех с половиной месяцев (с декабря 1999 по май 2000 года)» [4].

Сфера профессиональной деятельности человека весьма обширна. Нам не придёт в голову подвергать всех адвокатов комплексной психолого-психиатрической экспертизе, так как защита обвиняемого входит в круг профессиональных обязанностей этих людей. Налицо чёткий личностный мотив, он рационален, образование также соответствует роду деятельности. Деятельность правозащитников при этом такова, что они считают себя компетентными в тех областях, в коих не являются дипломированными специалистами. Что бы мы сказали, если бы лётчик стал за хирургический стол, или хирург взялся за штурвал самолёта? Для подавляющего большинства людей очевидно, что такая ситуация не была бы нормальной. Напротив, и это логично, что к людям, считающим такую практику нормальной, нужно отнестись с пристальным вниманием. Но мы предельно далеки от того, чтобы устраивать травлю правозащитников, или привлекать к их деятельности общественное внимание, так как оценка их деятельности должна опять же быть всецело в руках компетентного экспертного сообщества и персонала.

Необходимо отличать бред от убеждений. Что отличает бред от простых человеческих убеждений, на которые человек, безусловно, имеет право? Бред (лат. Delusio) — расстройство мышления с возникновением не соответствующих реальности болезненных представлений, рассуждений и выводов, в которых больной полностью, непоколебимо убеждён, и не поддающихся коррекции. Эту триаду сформулировал в 1913 г. К. Т. Ясперс.

Традиционным для русской школы психиатрии является такое определение (Б.М.Блейхер, «Расстройства мышления»): «Под бредом мы понимаем совокупность болезненных представлений, рассуждений и выводов, овладевающих сознанием больного, искаженно отражающих действительность и не поддающихся коррекции извне».

Дабы облегчить выделение проявлений параноидальной шизофрении кверулянтского (сутяжнического) типа в общем потоке правозащитной деятельности, приведём здесь некоторые признаки кверулянтства:

1. отсутствие фактических следов ущерба;

2. отсутствие свидетельских показаний в причинении ущерба;

3. отсутствие юридических оснований для жалоб (отказ в возбуждении уголовного дела или, напротив, постановление о возбуждении уголовного дела на основании материалов дознания);

4. большое количество повторных исковых заявлений вне изменения обстоятельств дела;

5. апелляция к несуществующим инстанциям, лицам, событиям;

6. усмотрение мнимой связи между случайными событиями;

7. враждебность, агрессивность, обидчивость при попытке ревизии;

8. бред преследования;

9. мания величия или особо ценная идея (попытки обращения к высшим должностным лицам, минуя промежуточные инстанции);

10. гипоманиакальность (аномальная неутомимость);

11. избирательная чёрствость к правам других людей;

12. демонстративное поведение (предпочтение публичных актов);

13. застревание на деталях или придание деталям несоразмерного значения [5, 7].

Данный синдром подаётся коррекции в рамках двух подходов: фармакотерапии и психотерапии. Фармакоподход предполагает приём нейролептиков и транквилизаторов: неулептил, сонапакс, хлорпротиксен. При резком ухудшении состояния показано введение реланиума и тизерцина [6, 8]. Успех приёма препаратов всецело обусловлен режимом содержания пациента под наблюдением.

Амбулаторно успешно применяются методы психотерапии. Психоаналитический подход в лечении данного явления требует от психотерапевта не только высоких профессиональных качеств, но и терпения. Сутяжные личности обладают высоким уровнем негативизма, который умело проецируют на окружающих людей. Кверулянты часто винят психотерапевтов в некомпетентности, в особенности, когда в сеансе наступает этап психоаналитической теории и поиска глубинных причин расстройства.

Когнитивно-поведенческая терапия кверулянтов основывается на устранении конфликтов, являющихся основой в их деятельности. Психотерапевт помогает понять причину возникновения синдрома, объясняет мнимость ущемленных прав и интересов личности, устраняет навязчивые мысли.

В заключение хочется сказать, что нет никаких веских причин видеть в правозащитных организациях неких независимых арбитров. На эту роль они сами себя назначили, причём это в лучшем случае, ведь происходит это назначение за пределами Российской Федерации и не является полностью прозрачным. В интересах любого государства, чтобы любая организация правозащитного направления не была некой «священной коровой», а также проходила всестороннюю проверку в режиме государственного контроля за её деятельностью. Не следует забывать, что соблюдать права человека на территории России призваны, прежде всего, именно её государственные правовые институты. И это должно происходить в интересах всех граждан России, а не абстрактного «человека», как его понимают в Великобритании или ещё где бы то ни было.

Источники:

Виленский О.Г. Психиатрия. Анализ общественно-политических движений. М.: Вузовская книга, 2007.;

http://www.sova-center.ru/religion/news/extremism/counter-extremism/2007/01/d10073/
http://www.sova-center.ru/misuse/news/persecution/2007/05/d10785/
http://www.prpc.ru/docs/docl_pos/01.shtml
http://onevroze.ru/chto-takoe-kverulyantstvo-i-kak-ono-lechitsya.html
http://doktorroma.ru/zabolevania/sutyazhnyj-sindrom-ili-kverulyanstvo-kak-obshhemedicinskaya-problema

Т.Б. Дмитриева, А.А. Ткаченко, Н.К. Харитонова, С.Н. Шишков Судебная психиатрия. – М.: Медицинское информационное агенство, 2008;
Каплан Г. И., Сэдок Б. Дж. Клиническая психиатрия / Пер. с англ. — М.: Медицина, 1994;
Судебная патопсихология (вопросы определения нормы и отклонений). Л.М. Балабанова. - Д.: Сталкер, 1998г.